karpukhins

Сергей Карпухин

Путешествия и фотография. Фото-географические исследования. Пейзажная фотография.


Previous Entry Share Next Entry
Хребет Черского. В неизведанные края.
karpukhins
Серия - 101 день в Якутии.

Этап третий – хребет Черского. Предыстория.

Иногда мне бывает немного жаль, что родился в эти времена, когда на карте Земли уже не осталось белых пятен. А ведь ещё совсем недавно на карту наносились огромнейшие территории, доселе неизвестные географии. Вот, например, хребет Черского, гигантская горная страна на северо-востоке России, по площади превосходящая Кавказ, получила своё название и появилась на картах всего лишь в 1927-м году. Века ещё не минуло с тех пор. Великая честь этого открытия принадлежит Сергею Владимировичу Обручеву, геологу и путешественнику. А название своё эта горная страна, состоящая из многих хребтов, получила в честь другого исследователя северо-востока страны Черского Ивана Дементьевича. Предваряя свой рассказ о фотоэкспедиции 2013-го года в истоки реки Чибагалах в хребте Черского, немного погружу вас в историю открытия этих гор.

Обручев
Обручев Сергей Владимирович.



История открытия хребта Черского очень хорошо описана в книге Сергея Обручева «В неизведанные края». Ниже приводится вступление из книги, рассказывающее о предыстории этого открытия.

«Если вы взглянете на карту Сибири, то увидите, что к востоку от Лены простирается обширная горная страна, тянущаяся на 3 тысячи километров до Берингова пролива. Область эта орошается тремя большими реками: Яной, Индигиркой и Колымой, достигающими от 1500 до 2 тысяч километров длины. К 1926 году более или менее точно были нанесены на карту Яна и низовья Колымы, а ее верховья и Индигирка были совершенно не исследованы.

Отгороженный от всего мира каменной стеной Верхоянско-Колымский край кроме обычных для северной Сибири болот и лесов славится своим холодом. Метеорологическая станция в Верхоянске давала самые низкие в мире температуры, доходившие в некоторые годы почти до 68°С.

Естественно, что население края тогда было чрезвычайно редким – всего не более 15 тысяч человек; самые крупные поселения, «города» Верхоянск и Средне-Колымск имели по 500 жителей, а на остальном пространстве приходился один человек примерно на 100 квадратных километров.

Насколько недоступен этот край, показывало незначительное количество экспедиций, побывавших в нем до нас. Со времени первого исследователя Якутии И. Гмелина прошло почти двести лет, а еще остались огромные площади, равные Франции или Германии, не пересеченные ни одним маршрутом. Большинство экспедиций направлялось от Якутска на север, в Верхоянск, а затем на восток Колымским трактом (собственно говоря, тропой), некоторые экспедиции исследовали морское побережье.

Район к югу от Колымского тракта был не только наименее исследованной областью во всем СССР, но и одним из наименее изученных уголков мира. Сюда и удалось пройти нашей экспедиции в 1926 году. До нас здесь, правда, было несколько путешественников, но все они прошли по одному и тому же маршруту, пересекающему область наискось, с юго-запада на северо-восток, к Верхне-Колымску.

Первый из них, флота капитан Гаврила Сарычев, состоявший при морской экспедиции Биллингса, 22 января 1786 года выехал из Якутска и, направляясь на восток верхом, пересек Верхоянский хребет и вышел к верховьям Индигирки, которая здесь, как он сообщал, называлась Омеконь. Отсюда Сарычев проехал на оленях в Охотск. Только в августе вернулся он обратно к верховьям Индигирки уже верхом на лошадях и поехал на северо-восток, в Верхне-Колымск. Сарычев перешел через высокие горные хребты, переправился через мощные притоки Индигирки – реки Неру и Мому. На Колыме он руководил постройкой морских судов, на которых экспедиция должна была изучать моря, окружающие северо-восток Азии. Всего Сарычев провел в этой экспедиции восемь лет – с 1785 по 1793 год.

Сарычев – один из выдающихся русских мореплавателей, и его исследования на северо-востоке России, так же как и позднейшие работы других ученых-путешественников, дали замечательные материалы для познания морей и морских побережий. В изучении Колымско-Индигирского края он был пионером и смело прошел по путям, до того неизведанным.

Но описания Сарычева слишком кратки, касаются только самого маршрута и быта местных жителей. Поэтому из его книги нельзя получить ясного представления о рельефе и направлении горных хребтов. Приложенная к книге карта изученной страны мелкого масштаба, очень схематична и также не дает ясного представления о расположении хребтов. Поэтому мы должны расценивать путешествие Сарычева лишь как первое, рекогносцировочное, для ознакомления со страной, до того абсолютно неизвестной.

По-видимому, тем же путем, что и Сарычев, в 1823 году проехали с Колымы через Оймякон в Якутск спутники Федора Врангеля, мичман Матюшкин и доктор Кибер, но в опубликованных трудах экспедиции нет не только описаний их пути, но даже указания на то, какого маршрута они придерживались. Экспедиция Врангеля и Матюшкина, как известно, имела целью изучение полярного побережья и арктических островов. Матюшкин только определил широту и – очень грубо – долготу Оймякона.

В 1870 году приблизительно тем же маршрутом возвращались участники экспедиции Майделя – топограф Афанасьев и астроном Нейман. От Верхне-Колымска они прошли на юго-запад сначала около 300 километров несколько более южным путем, чем Сарычев, а далее ехали по тропе, близкой к маршруту Сарычева. Съемка, которую вначале вел Афанасьев, была вскоре прекращена, а описание пути не велось: путешественники были утомлены двухлетней работой на Чукотке.

Наконец, в 1891 году известный геолог и географ И. Черский был командирован Академией наук на три года для исследований в области рек Колымы, Индигирки и Яны. В июне 1891 года он выехал с женой (зоолог экспедиции) и двенадцатилетним сыном из Якутска на сорока четырех лошадях. Верхоянский хребет был пересечен их караваном несколько южнее маршрута Сарычева по летней дороге, огибающей реку Хандыгу с юга, по ее притокам. Черский перешел Индигирку в верховьях, в Оймяконе, и далее следовал на северо-восток, опять-таки несколько более южным путем, чем Сарычев. Он вышел на его тропу уже в верховьях Момы. В Верхне-Колымск Черский пришел 28 августа и зимовал здесь. Весной 1892 года экспедиция поплыла вниз по Колыме, но Черский уже зимой тяжело захворал; во время плавания состояние его ухудшилось, и 25 июня (старого стиля) он скончался, не доехав до Нижне-Колымска. Жена путешественника довела исследования Колымы до Нижне-Колымска и потом вернулась вместе с сыном через Якутск и Иркутск в Петербург. Так трагически оборвалась эта экспедиция, которая должна была приподнять завесу над таинственной страной. Черский во время зимовки в Верхне-Колымске составил и послал в Академию наук предварительный отчет о первом годе работ. Отчет этот, опубликованный в 1893 году, впервые сообщал достоверные сведения о геологическом строении Индигирско-Колымского края и внес много нового в описание географии края, но данные Черского все еще слишком кратки и недостаточны, так как маршрут экспедиции захватил очень узкую полосу.

Из географических наблюдений Черского наиболее важно открытие за Верхоянским хребтом трех других высоких цепей: хребта, названного им Тас-Кыстабыт, на правом берегу Индигирки выше Оймякона, и хребтов Улахан-Чыстай и Томус-Хая на водоразделе между Индигиркой и Колымой. Следует отметить, что Черский, по-видимому, уже понял, что расположение хребтов Индигирско-Колымского края совершенно иное, чем рисовали до него на картах. Но указания ученого в предварительном отчете настолько неясны, что на них не обратили внимания.

После Черского наступил перерыв в тридцать пять лет, в течение которого несколько экспедиций исследовали низовья Яны и морское побережье, но ни одна не заглянула в пределы горной страны.

Верховья Колымы, выше Верхне-Колымска, были посещены за это время только этнографом В. Иохельсоном, который в 1896 году поднялся до устья Коркодона и прошел по последнему еще 100 километров. Экспедиция Иохельсона имела только этнографические задачи.

Таким образом, огромная область, более чем в миллион квадратных километров, имеющая границей Охотское море и Алдан на юге, Яну на западе и 65° широты на севере, пересечена только одним маршрутом Черского. Область, составлявшая одну двадцатую часть всей площади дореволюционной России, все же оставалась столь же таинственной, как верховья Конго или Антарктический материк в начале прошлого века.

Уже давно меня привлекала мысль изучить мощные реки Северо-Востока Азии и огромные хребты, их разделяющие. Но только в 1926 году Геологический комитет был в состоянии наконец ассигновать достаточные средства на эту работу.

По первоначальному плану предполагалось, что первое лето (а может быть, и второе) экспедиция будет работать в средней части Верхоянского хребта и, ознакомившись с местными условиями, в следующие годы перебазируется на Индигирку и Колыму. Обе реки в общих чертах к этому времени должны были быть изучены уже экспедициями Академии наук. Но весной 1926 года план работ пришлось изменить.

Еще в начале 1925 года некий Николаев, белый офицер из шаек, отброшенных при разгроме белых армий на северо-восток, после амнистии возвратился в Якутск и представил в Якутскую контору Госбанка пузырек с платиной. Он заявил, что платина намыта им во время скитаний к югу от хребта Тас-Хаяхтах в районе Чыбагалаха, левого притока Индигирки. Район этот был еще совсем не исследован, и предполагаемым месторождением платины заинтересовались. Якутский Совнарком послал геолога П. Харитонова для осмотра месторождений полезных ископаемых на севере Индигирско-Колымского края и в том числе месторождения платины.

Программа экспедиции была обширна: начав работу в Верхоянске, она должна была закончить ее на устье Колымы. Но, выехав из Якутска еще по санному пути, Харитонов вскоре вынужден был задержаться из-за ледохода на Алдане. К осени он успел пройти в среднюю часть хребта Тас-Хаяхтах. Путь, который будто бы прошел Николаев, лежал значительно южнее, но Харитонов не решился двигаться дальше на юг.

Несмотря на то что за лето он три раза сменял у местных якутов своих лошадей на свежих, лошади были сильно истощены и сбили себе копыта на галечниках рек; одну из семи лошадей каравана пришлось бросить. Поэтому, совершив экскурсию к юго-западу и собрав сведения у местных эвенков, Харитонов повернул обратно и по Колымскому тракту вернулся в Верхоянск.
Месторождение платины, указанное Николаевым, так и осталось не найденным. Правда, существование этого месторождения становилось сомнительным: местные эвенки не слыхали, чтобы во время своих поездок Николаев промывал золото или платину (а в тайге все становится быстро известно); кроме того, анализ платины, проведенный в Геологическом комитете, показал, что она очень сходна по составу с вилюйской и, весьма возможно, что куплена у старателей на Вилюе.

Не доверяя показаниям Николаева, Геологический комитет тем не менее решил послать экспедицию в район, указанный Николаевым, чтобы выяснить геологическое строение этой части горной страны. Эта работа и была поручена нашей экспедиции. Поэтому программа наших работ была спланирована так: из Якутска мы направляемся на восток и, переправившись через Алдан, идем на северо-восток через Верхоянский хребет прямо к Чыбагалаху – по сведениям Харитонова, это самый короткий и легкий путь. Здесь оставляем разведочную партию и уходим на запад; по возможности, несколько раз пересекая Верхоянский хребет, исследуем район между Индигиркой и старым Верхоянским трактом (западный из двух путей, идущих из Якутска в Верхоянск). Наконец по этому тракту выходим в долину Алдана и возвращаемся в Якутск к последнему пароходу – к концу сентября. Разведочная партия, проработав месяц, должна была выйти прямым путем к Алдану.

Такова была программа, составленная на основании самых достоверных сведений. Но в действительности мы попали после Чыбагалаха не к западу, как планировали, а к юго-востоку, на Индигирку, и вернулись в Якутск лишь к Новому году.»


Да, хребет Черского с давних пор манил меня. Но моё персональное открытие этой земли началось лишь в 2009-м году. Тогда у меня сложилась фотоэкспедиция в южных отрогах хребта Черского на стыке Магаданской области и Якутии. Об этой экспедиции я рассказывал в своём ЖЖ. Затем, в 2012-м году мне довелось побывать в одной из частей этой горной страны в истоках притока Индигирки – Кюэллях-Мустах, а также поработал на самой Индигирке как раз там, где она пересекает хребет Черского. Причём работа, в основном, велась на устье реки Чибагалах, левого притока Индигирки. Об этой экспедиции рассказывал в прошлогоднем «Якутском дневнике». А ведь в экспедиции Обручева Чибагалах имел одно из ключевых значений, но не в низовьях, а в верховьях. Вот в верховья Чибагалаха мне и посчастливилось забраться в 2013-м году. О чём и буду рассказывать в третьем этапе большой серии «101 день в Якутии».

Ещё в прошлом году, возвращаясь в середине сентября из Хонуу в Якутск, в иллюминатор самолёта увидел прекрасные и уже заснеженные горы хребта Черского как раз в верховьях Чибагалаха. Именно так здесь летит самолёт. И тогда понял, что просто обязан здесь побывать. Вероятно, тогда это желание было настоящим. Только тогда желание сбывается, когда оно бывает настоящим. Но я даже и предположить не мог, что оно начнёт сбываться так быстро. Уже до наступления следующего, 2013-го года, моё предложение издательству провести в этих краях фотоэкспедицию, было поддержано. Но в довесок поручалось провести экспедицию и по Индигирке. Об этой части уже рассказал. Итак, теперь настала очередь третьего этапа.

Предыдущая часть.

Продолжение следует.




  • 1
Спасибо, Сергей ! Интересно.Вы мысли мои читаете. Я часто думаю, что опаздала родиться : сколько открытий было сделано !

ну ничего, будем открывать уже по-своему

Да, не зря хребет был назван в честь Черского. Беспримерной стойкости и мужества был человек, настоящий исследователь неизведанного.

а ведь ссыльным был, как ещё некоторые исследователи тех времён


Спасибо за ваши повествования. Одновременно зрелищно и познавательно – всегда с интересом прочитываю.

У тех мест вообще драматичная, захватывающая история, особенно в 1920-е – 1930-е годы, когда началось промышленное освоение. Тот же Оймякон, по сути, был островом, сухопутной льдиной, отрезанной от мира бо́льшую часть времени. Там такие вещи творились – просто невообразимые для центральных областей Союза. Та же «лазаревщина» в начале тридцатых – местный партийный князёк учинил на Оймяконье натуральную вооружённую диктатуру левацкого толка. Потом первые геологи пошли с запада, со стороны Якутска, через Верхоянье – Одинец, Трохачёв (Экспедиция на хребет Черского, 1933-й год), Чернышёв, Спрингис, экспедиции Главсевморпути, «Золоторазведки»... Дальстрой начал автодорогу прорубать с двух сторон.

Если интересно, я немного об этом рассказывал в связи с историей прокладки воздушной трассы Якутск – Оймякон – Колыма.

Жаль, у нас об этом мало пишут и уж совсем не снимают. А ведь какие сюжеты, характеры! Зато на всех экранах бесконечные американские ковбои с индианаджонсами...


да, это неисчерпаемая тема и очень жаль, что создавая привлекательность Якутии для внешнего мира, этой бесспорно интересной странице, никак не уделяется внимание, а делается ставка на всякого рода легенды типа лабынкырского чудовища

пару лет назад довелось мне побывать в деревне, в которой родился Черский. Находится совсем недалеко от моей родной в Витебской области Беларуси.

Сергей, а неплохая компания вокруг Вас образовалась! Мы все с удовольствием читаем и смотрим, все, о чем Вы пишете. И за это Вам большая благодарность!

Спасибо, что читаете.

А книгу Обручева я прочитал еще в далеком детстве. Замечательный ученый, геолог, географ, один из отцов-основателей популярной палеонтологии. Глыба-человечище.

Насчёт палеонтологии это вы наверное его отца имеете ввиду, ещё и писателя фантаста

"...Черский вложил карандаш в ее пальцы и стал водить их по бумаге. По тому, как он заставлял выводить очертания букв, Мавра Павловна догадывалась, что он хотел написать. И она писала:
«...Когда я умру...»
Горячая рука его вздрогнула, остановилась. Потом продолжала:
«...Положи меня лицом на север...»
Рука снова остановилась. Жена посмотрела на мужа. Он с трудом, но улыбнулся.
«...Даже мертвым я должен смотреть на север...»
Пальцы опять замерли. «Не плачь, не плачь»,— приказала она себе. Пальцы пошевелились, прижались к ее руке.
«...Даже мертвым я должен быть впереди …»

Андрей Игнатьевич Алдан-Семенов, «Черский», ЖЗЛ, Москва, 1962г.

Удивительного мужества и целеустремленности были люди. А Севера... если впустили и приняли, то больше не отпустят.

и добавить даже нечего

Надо было тебе мне эту книжку дать до...

ну и сейчас не поздно прочитать, уже по следам так сказать

Наверняка многим неведомо, что в России сразу два хребта Черского, и расстояние между ними более 1000 км.

Ты имеешь ввиду пик Черского недалеко от Байкала?

сложно, наверное, сейчас какие-то географические открытия сделать - из космоса все видно. То, что делали путешественники когда-то - потрясает мужеством, упертостью, знаниями.

географические да, я пытаюсь делать фотографические

101 день в Якутии.

Пользователь vil_25 сослался на вашу запись в записи «101 день в Якутии.» в контексте: [...] Хребет Черского. В неизведанные края. [...]

Странно, что не используете "стремена": передняя поперечина убирается под продолины, а сверху привязывается ещё одна поперечная жердь. Ноги просовываются под неё и ею держатся.
Отличная точка опоры и к тому же даёт возможность зацепить лопатой далеко вперёд, а есливчо - открениться телом, так лучше управалять катамараном.

Это всё возможно хорошо для спортивных рек, а для продолжительных сплавов ну его нафиг, без коленок останешься.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account